Последнее испытание Авраама

Стив Левин
Драматическая поэма Александра Коротко «Авраам и Ицхак» повествует о последнем, десятом испытании Авраама, о котором речь идет в Торе, в главе «Ваера» книги «Берешит».

«Б-г испытывает праведника, а нечестивого и любящего насилие ненавидит душа Его» (Теилим, 11: 5). И делает Он это потому, разъясняет РАМБАН, что «знает, что праведник выполнит Его волю, – и поэтому, желая увеличить его заслуги, посылает ему испытание, но он не испытывает нечестивцев, которые его не послушают. А значит, все испытания, о которых говорится в Торе, – на благо» (Книга «Берешит» с избранными комментариями РАМБАНА. Иерусалим, 5767/2007. С. 79).

Рав Ицхак Зильбер (благословенна память праведника!) разъясняет в своей книге «Беседы о Торе» (Иерусалим, 5760/2000. С. 35), что «Б-г посылает испытание людям, которым заранее дал силы выдержать его. <…> По опыту всей моей жизни я знаю: не было случая, чтобы Б-г послал испытание человеку, не дав ему духовных сил выстоять».

Зачем нужны испытания? Этому существует много объяснений. Одно из них дает в вышеприведенных словах РАМБАН: для того, чтобы, выполнив волю Вс-вышнего, праведник тем самым увеличил свои заслуги и дал людям пример правильного поведения в определенных ситуациях.

Среди предыдущих испытаний Авраама были чрезвычайно тяжелые: так, совсем молодым он был брошен по приказу царя Нимрода в огненную печь за то, что отказался поклоняться его идолам… Но последнее, десятое испытание было особенно трудным.. Ведь прежде речь шла о его собственной жизни и близких ему людях. Теперь же ему, человеку милосердному (сущность Авраама – хесед*), Б-г говорит: «Возьми, прошу , сына твоего, единственного твоего, которого ты любишь, Ицхака, и иди в землю Мория, и вознеси его там в жертву на одной из гор, о которой Я скажу тебе» (22: 2).

Авраам выполняет волю Б-га не задумываясь, без возражений, хотя всё то, что ему предстоит совершить, противоречит его убеждениям, чувствам и поведению в течение всей его жизни. Ведь Авраам учил людей делать добро, разъяснял им, что Б-гу противно принесение человеческих жертв. А теперь он должен вознести в жертву своего единственного любимого сына Ицхака, в котором наречется не только будущее потомство Авраама, но и будущее всего избранного народа.

Но Авраам верит Б-гу больше, чем себе. Он глубоко убежден, что Б-г лучше нас знает, что нам делать, и даже тогда, когда нам Его цели и пути непонятны и кажутся абсурдными, – все равно мы должны выполнять Его указание (заметим, что в данном случае это не приказ, а просьба)…

Именно эту коллизию между естественными человеческими чувствами и долгом Александр Коротко поставил в центр сюжета свой поэмы.

Среди многочисленных предшественников А. Коротко в разработке «вечной» темы был и Иосиф Бродский с поэмой «Исаак и Авраам» (1963). Не слишком заботясь о следовании источникам и о точности (у него «в пустыне Исаак и Авраам четвертый день пешком к пустому месту идут одни»), Бродский дал здесь простор «вольной игре стиля и независимости ума» (определение В. Куллэ).

В поэме Александра Коротко этому противостоит точное следование фактам библейской истории, что не исключает права на домысливание и догадку.

Поэма Александра Коротко построена на тексте Торы и разъясняющих и дополняющих его сюжетах мидрашей и Агады. В то же время «Авраам и Ицхак» – не простая иллюстрация к известному сюжету, а попытка самостоятельного поэтического его осмысления.

Диалогическая форма повествования, создающая драматическое напряжение сюжета, постоянно подчеркиваемое рефреном «– Авраам! // – Вот я.», подсказано автору текстом Торы, где идет диалог Вс-вышнего и Авраама, Авраама и Ицхака. Но психологическая драма Авраама – борьба человеческого, отцовского чувства с осознанной необходимостью исполнить то, что предначертано Вс-вышним, разворачивается внутри его сознания.

И это – переосмысление агадического сюжета, в котором мучительная внутренняя борьба Авраама раскрывается в форме его диалога с Сатаном-искусителем, который не только ставит перед ним и его сыном внешние препятствия (непереходимую реку), но и стремится посеять в их душах сомнение в справедливости задуманного, играя на их чувствах добра и справедливости.

Сюжет поэмы автор ограничил тремя днями пути отца и сына к горе Мория, «где Храму предстоит стоять», и обстоятельствами, при которых совершается «акеда»* Ицхака. Александр Коротко добивается предельной концентрации смысла, опуская некоторые детали, известные читателю, знакомому с Торой. Так, сама просьба Б-га о вознесении Ицхака не излагается.

Зато все внимание читателя направлено на раскрытие Б-жественного замысла («Все дело в замысле Его, в великой тайне»). От того, как Авраам воспримет и исполнит просьбу Вс-вышнего (а ведь мог бы отказаться и остаться «соблюдающим заповеди», т.е. не виновным в нарушении Закона!), зависит, по мысли автора, будущее избранного народа и всего мира.

Этот «замысел» и его осуществление раскрываются в поэме постепенно. Этапы Подвига Авраама отмечены указанным рефреном: «– Авраам! // – Вот я». Это одновременно обращение и вопрос Вс-вышнего о выбранном Авраамом пути, на который следует ответ о готовности идти и исполнить.

Авраам, кажется, полностью подчинен голосу Вс-вышнего: «– Я слышу. Он надо мной, во мне. Он выше всех земных преград».

В желаньях Авраама и Ицхака «нет различий». Отец призывает сына молиться за будущие поколения, понимая, что в этот момент решается их судьба.

Кульминация испытания – Авраам на пороге свершения Поступка. Он изнемогает: «Мне душно, мне тесно на земле. Я знаю, Ты ждешь поступка. Все слезы выплаканы…» И вот уже «У изголовья Ицхака – Авраам, и нож, как ангел, в его руке завис над телом. Всё преисполнено величья».

Что победит – «слепая вера» («Да, слепая. Напрасно ропщет тишина. Распахнуты ворота рая»), осознанное чувство или стихия страстей?

Согласно агадическому сюжету, в тот момент, когда Авраам занес нож над сыном, Сатан толкнул его, нож выпал. И Авраам заплакал, но поднял нож и занес его снова. И тут раскрылись небеса над Ицхаком и он увидел, что на том месте, где он лежал, будет потом построен, затем разрушен и вновь построен Храм. И ангел воззвал к Аврааму, призывая его не причинять вреда отроку.

Александр Коротко еще более заостряет ситуацию:

Еще мгновенье, и Авраам опустит нож не в сердце сына.

Известные нам источники, наоборот, подчеркивают, что в момент совершения акеды Авраам не испытывал сомнений в справедливости задуманного, и его решимость нисколько не ослабла. Но это поэтическое домысливание драмы отца в поэме Коротко оправдано дальнейшими терзаниями Авраама за свою минутную слабость – «мысль, что серой мышью пробежала в … истерзанном сознании».

Тем более, что Вс-вышний полностью оправдывает Авраама и высоко оценивает его Поступок и его значение для будущего.

Спор Б-га с его слугой Сатаном, который не верил, что Авраам способен, во имя верности Вс-вышнему, принести в жертву собственного сына, разрешился в пользу Авраама. Он выстоял в этом трудном испытании, хотя и заплатил за это душевными страданиями и смертью своей жены Сары, которая не перенесла известия о том, что он готовится пролить кровь их единственного сына.

Поэма А. Коротко протягивает мост из прошлого к современности. В одном из интервью автор – человек верующий – размышляет: «Чем отличается человек от всех других существ и от ангелов в том числе? У него есть свобода выбора. Господь Б-г не создал Театр марионеток, он сказал: самое главное – это страх перед Б-гом и свобода выбора. Мы можем до бесконечности как падать, так и подниматься, а ангел этой возможности лишен. Поэтому у нас есть и награда, и наказание» («Бульвар Гордона». 2005. 14 июня, № 8).

«Дела отцов – пример для сыновей», – говорят наши мудрецы. История вознесения Авраамом в жертву Ицхака, изложенная в Торе и поэтически претворенная в поэме А. Коротко, учит нас тому, как, испытывая страх перед Б-гом, сделать в своей жизни правильный выбор и совершить поступок, от которого, может быть, зависит многое…

Отметим в заключение, что раскрытию глубокого замысла способствует выразительная стихотворная «ткань» поэмы – гибкий, эмоционально насыщенный свободный стих, с эпизодическими рифмами, местами переходящий в ритмизованную прозу.

Внешнее и внутреннее оформление поэмы, выполненное Ителлой Мастбаум по мотивам декоративных миниатюр в рукописных и первопечатных еврейских книгах, вполне созвучно по настроению с замыслом поэмы и, в то же время, перекликается с ее библейским звучанием. 
ещё Критика