Поэма-символ и мифологическая интенция

Интернет-портал о современных литературе и искусстве «гУрУ», 15 мая 2020 года

Поэма-символ и мифологическая интенция

Александр Коротко – член союза писателей Израиля, академик Европейской академии наук, поэт-философ, который занимает особое место в современной творческой элите не только в Украине, Израиле или России. Его творчество – это и отголоски Серебряного века, и традиции классической поэзии, и ярко выраженная модернистская направленность. Произведения Александра привлекают искушенного читателя своей авангардностью и самобытностью.

Сегодня на гУрУ мы хотим поговорить с автором более 30 книг о его новой поэме – «СТУС». 

 

гУрУ: Александр, вы пишете в разных стилях, затрагиваете разные темы в своих произведениях – что натолкнуло Вас взяться за поэму о Васыле Стусе?

Александр Коротко:  В своё время мною было написано эссе о двух украинских поэтах, двух Васылях, – Стусе и Симоненко. Признаюсь, что это эссе оказалось недостаточно глубоким, хотя я много читал их произведений. Но целостного представления о Васыле Стусе, как о поэте и жертвенной личности, у меня не сложилось, поскольку знал только его стихи.

Недавно в телефонном разговоре со своими друзьями Николаем и Ольгой Ильчук, винничанами, земляками Васыля Стуса, мы коснулись трагической судьбы этого поэта. От Николая и Ольги я узнал очень много страшных подробностей из его жизни и был потрясён услышанным. Сразу же после нашего разговора собрал всё о Стусе, что было в моей библиотеке, – в первую очередь, сборник стихов, его личной переписки и воспоминаний современников, составителем которого является его сын Дмитрий Стус, а также опубликованные в разных изданиях тюремные дневниковые записи, письма из Колымы и ссылки, которые читал с карандашом в руках, делая для себя необходимые заметки. Однако информации, которой я располагал, оказалось недостаточно, поэтому снова позвонил друзьям, они начали присылать уникальные материалы о Стусе, и я полностью погрузился в их изучение.

Я был переполнен фактами трагической жизни Стуса. Меня не покидала мысль о том, что вряд ли в Европе среди его современников найдётся личность с подобной судьбой. Потрясла цельность и сила духа поэта, который всю жизнь боролся за свободу Украины. Я испытал невероятную потребность высказаться, поделиться своими переживаниями и напомнить своим соотечественникам о поэте и узнике бесчеловечного режима, и не просто напомнить, а сделать всё, что от меня зависит, чтобы Васыль Стус занял достойное место в украинской литературе и среди тех, кто боролся за независимость Украины.

Так начиналась работа над поэмой.

гУрУ: Вы написали поэму за 10 дней – это довольно сжатые сроки для такого масштабного произведения, выполненного в авангардном стиле. Расскажите, пожалуйста, как складывался рабочий процесс и какие приемы Вы использовали?

 Александр Коротко: Мой творческий процесс всегда состоит из работы над замыслом произведения и над его реализацией – то есть воплощением. Замысел для меня всегда первичен, я прорабатываю его до мельчайших деталей. Если замысел соответствует тому, что зреет во мне, то и его реализация будет достойной.

Я никогда технически не прописываю сюжет, пока он у меня окончательно не сложится и круг не замкнётся. И этому я уделяю гораздо больше времени, чем самому воплощению замысла. Поэтому говорить о том, что поэма была написана за десять дней, не совсем корректно – времени понадобилось гораздо больше.

Для того, чтобы поэма была более выпуклой, многомерной и достоверной, я применил два приёма. Во-первых, в свой текст инкорпорировал украинскую речь, а во-вторых, привёл прямые цитаты из поэзии, писем и дневниковых записей Стуса, что, как мне кажется, позволило усилить эмоциональное восприятие поэмы.

гУрУ: Выбор гиперболизованного образа поэта – это осознанное подведение читателя к эстетическим переживаниям или желание иносказательно ввести в канву поэмы мифологическое пространство?

 Александр Коротко: Извините, но ни о какой мифологизации речь не идёт. Думаю, что если бы Васыль Стус узнал, что его как поэта и как личность  кто-то захочет мифологизировать, он был бы взбешён, поскольку был конкретным и живым. Моя задача на самом деле была настолько же сложной, насколько и простой. Используя те материалы, которые были в моём распоряжении, я попытался рассказать правду и донести её поэтическим языком.

 Принято считать, что произведение тогда состоялось, когда литературная правда выше земной, но в случае со Стусом  и его судьбой, его правда жизни выше любой литературной правды. 

 Уверен, бояться нужно не правды, какой бы страшной она ни была. Говоря о Стусе, мы можем писать его судьбу только чёрно-белыми красками, что я и сделал.

 

НЕБЕСА

 

Гнёзда аисты вьют,

слышу музыку

лета,

пахнет домом, полынью

и степью разлуки,

а на окнах

тюремных – решётки,

словно кроны

осенних деревьев

машут мальчику вслед –

я стою

между небом и небом,

и в чернильницах туч

копошатся ночные

виденья

неприкаянных майских

жуков

как предтеча весенней

свободы

и на кончиках

перьев

гусиных рассветов

отрицанием памяти

страха

оживает гербарий

из бабочек слов.

Оставляю в наследство

нащадкам

гулаг болю мого

за Країну

мою.

 

гУрУ: В одном из своих интервью в 2016 году Вы сказали, что читатель перевелся и писателю надо думать о нём самому. Изменилась ли, по-Вашему, ситуация на сегодня, стал ли читатель искать и «добиваться» писателя или всё усугубилось еще больше – писатель вынужден изворачиваться, пытаясь привлечь к себе внимание?

 Александр Коротко: Лучше вообще не заниматься писательским трудом, если, ещё не приступив к работе, ты думаешь, как понравиться читателю. Позволю себе высказать одну провокационную мысль: для творческого человека такая категория, как читатель, не должна находиться на его оси координат. Это дело читателя найти своего писателя и при этом осознавать, что постижение написанного не меньший творческий процесс, чем создание произведения.

 Говорить о том, что пошёл не тот читатель – заведомо ущербная позиция. Это всё равно что повторять – народ плохой, выбирает не тех, да и Родина не очень… Но Родина – как мать, бывает только одна.

Мир многообразен, и настоящая литература – не попса, у неё не может быть много поклонников. Настоящее чтение – это камерная, даже интимная вещь. Это прежде всего духовный опыт и экзистенциальное переживание. Не надо роптать вообще и по поводу неудачного читателя – в частности.

 

гУрУ: Думаете, это всё больше связано с тем, что люди стали воспринимать информацию в большей степени картинками, мэмами? Почему текст с описаниями природы, состояния или наполненный аллегориями вызывает страх у читателя?

 Александр Коротко: Всё очень просто. Гораздо легче сходить в фастфуд, чем приготовить домашнее здоровое и полезное блюдо. Картинки, мэмы – это проявление неустроенности, нездоровья большей части общества. Это нежелание работать над собой, преодолевать себя. Гораздо легче забраться на мировую мусорную свалку под названием Интернет и ковыряться в интеллектуальных отходах до полного одурения.

 

гУрУ: Александр, благодарю Вас за увлекательную беседу и напоследок прошу рассказать о Ваших творческих планах на ближайшие время.

Александр Коротко: Сейчас мою поэзию, прозу, миниатюры много переводят на Западе. В Англии это Майкл Пурсглав и Хилори Ширз, оба признанные профессионалы и прекрасные люди. Буквально сегодня получил подтверждение от Майкла, что он возьмётся за перевод поэмы «Стус». Моя концепция: перевод должен быть как можно ближе к подлиннику, и это достигается только совместной работой автора и переводчика, в нашем случае постоянным обсуждением в режиме онлайн.

На моём рабочем столе сейчас три большие рукописи, которые я дорабатываю. Я человек не суеверный, но говорить о том, что находится в работе, считаю преждевременным. Некоторые фрагменты будущих книг вы можете найти на моих личных страницах соцсетей Фейсбук и Инстаграм, а также на моём официальном сайте korotko-poetry.com

ещё