Молчаливые песни

Тамара Бирченко-Шулакова, член Союза театральных деятелей, заслуженный работник культуры Украины, Киев, 2011 год

– Саша! Вышла книга о Викторе. Как Вам передать?

– Ух, ты! Уже. Ну Вы, Тамарочка, молодец. Точность и обязательность – мужские качества. А какая у Вас последняя моя книга?

– «Транскрипция мысли».

– Каменный век. После этого у меня уже вышло около десяти. Передаю Вам две последние.

Для Коротко главное – прочесть новые стихи, особенно для тех, кто их любит. Я – из посвящённых, ибо от их чтения меня пронзает стрела его голоса, с настоящим железным наконечником, который направлен прямо в сердце и невозможность выдохнуть, шелохнуться, потому что обожаю этот глуховатый, даже немного надтреснутый коротковский голос, в упоении высыпающий на мою голову свой сакральный мир. Вокруг него живет, дышит, любит внутренний мир его поэзии, – дождь, луна, товарняк, солнце, осень, ветер. Они все любят, страдают, радуются, тоскуют и верят в добро.

 

* * *

Ночь из-под пера

чернила льёт,

разбрелись

улыбки прокажённых.

Вслушайся, как виновато

дождь идет,

словно товарняк,

обидами гружённый.

 

Я стараюсь всех друзей, знакомых приобщить к удивительному миру, которым правят избранные любви, чистоты, правды.

 

Его понимание жизни ассоциативно с адептами неоплатонической философии Ренессанса, но они не на заоблачных ангельских сферах, они на земле, ибо с Богом и ангелами он наравне, он постоянно общается с ними, и божественный дух освещает все строки его стихов и этим он как бы совершает прорыв в высшие сферы религиозного понимания. У него не стихи, а герметические тексты мистико-философских трактатов, сочетавшие египетские, греческие и иудейские представления о сущности мироздания и человека.

 

* * *

У изголовья ожиданья,

в своей восторженной поре,

как две звезды, два мирозданья

искали встречи на заре.

И спелым яблоком предчувствие,

которым полон райский сад,

коснулось нежных чувств её,

согласных на соблазнов ад.

Был день по имени прохожий,

похожий на другие дни,

однообразие он множил,

пока не встретились они.

Безумных струн сердцебиенье,

не крик, а вопль – любви залог,

взлёт страсти и души паденье,

судьбы мистический урок.

 

Прочитав эти строки, ты обязательно содрогнёшься от причастия к счастливым токам коротковского творчества, которые излучают его божественные строки. Его дар мистичен. Его образы наполнены воздухом, светом, солнцем, лесом, морем, зимой, дождём.

 

* * *

Я тебе рассказывать не стану,

как кружился снег, как печаль

была пьяна, как во сне таинственно и странно

в недоступные для сердца дали

вслед за ветром улетали страны,

собирая пепел на заре.

Я тебе рассказывать не стану,

как смеялись волны в океане,

как под небом, брошенным и ранним,

умирали тучи в декабре,

как луна бежала на свидание,

чтоб светить любви своей заранее

И напомнить звёздам о себе.

 

Метафизически ты тотчас улетаешь от быта в мистерию его мифологического пространства, испытывая оргиастический восторг и желание сиюминутного приобщения кого-то к этому апокрифу, чье авторство может быть приписано только Богу.

 

 

* * *

Пока небо не пригласит меня в гости,

буду жить на этой земле.

Надежда построила в моём сердце

небольшой домик,

даже не домик, а избушку,

там я храню свою душу.

Светлыми, загадочными ночами

слетаются ангелы, наивные, как

дети, и в этой тесной избушке

они учат меня чистописанию любви.

 

 

* * *

Усталая осень забылась дождём,

и каются ивы над тихим прудом,

и ветер угрюмый рвёт тучи на части.

Этюды любви. Акварельное счастье.

Испуганно звёзды дрожат по ночам,

все в ужасе ждут декабря-палача.

Неверных ждут кара и холод разлуки.

Любимая, дай твои тёплые руки.

 

 

Его стихи рождают смятение и панику в душе, и этот чувственный драйв даёт неугасающее ощущение собственного достоинства, рождает царство божие внутри нас и милосердие к людям, к прошлому, к растениям, дождям, одним словом – к жизни.

 

Коротко носит имидж волшебника, который знает, как зажечь свет в вашем доме, даже если он выключен за неуплату по счетам.

 

 

* * *

Опять вернусь в знакомый дом,

и снова я его покину,

и буду чувствовать потом

прощальный взгляд,

как выстрел в спину.

 

Душевная тонкость коротковских стихотворений, сострадание, любовная исповедь, которой позавидовал бы Жан-Жак Руссо.

 

* * *

Ты меня не ищи, не зови,

это наша с тобой беда,

я в бездонную пропасть любви

Камнем падаю навсегда.

 

Его центральная идея – грубый материальный мир – отражение божественного макрокосма и, познавая природу, а вместе с ней божественный замысел относительно самого себя, человек способен высвободить свою космическую энергию и обрести потерянный рай.

 

Материальный мир – это манифестация внутреннего духовного пространства: Человек – Мир – Бог.

 

У него часто время, в которое он не жил, такое близкое, сиюминутное. И ты живёшь вместе с ним как будто в двух измерениях. И понимаешь – что с нами стало, кто мы и зачем мы на этой Земле.

 

Он испытывает наслаждение от точно найденного слова, образа, сравнения.

 

Его стихи – нежные, волнуют так, что перехватывает дыхание от радости, от невозможности понять, как это писалось. От необычайной плотности текста, когда нужно передохнуть, пережить прочитанное, чтобы приблизиться к тайне этих потрясающе божественных строк.

 

Коротко – явление уникальное. Поэзия его до сих пор сохраняет некий сакральный смысл. Магическое заклинание, несущее тебе гарантию стабильности бытия и обещание нежданного счастья. В его стихах всегда присутствует изысканно-обрывочная недосказанность, мейнстримная, а значит не предполагающая ни примитивности, ни однозначности. Утончённость душевного строя его читателей, которые, перетасовав колоду будничных обстоятельств, вдруг обретут ослепительную надежду на чудо.

 

* * *

Со вчерашнего дня холст рассвета стоит на мольберте.

Вы не верьте, что жизнь – это вымысел, случай,

затонувшая в небе звезда.

Это живопись, это тучи восторга,

это бед и надежд череда.

 

Он ищет ответ в собственном отражении, которое, как известно, редко совпадает с нашим представлением о нас самих.

 

* * *

Здравствуйте, слепые зеркала!

Время так бесхитростно, что всуе,

не желая ни добра, ни зла,

нас безжалостно рисует и рисует.

 

Он переходит от реальности материальной в воображаемую, фантазийную, из чего рождается мистическое обаяние его «разочарованных минут», «бездомных чувств», «несмелых дождей», «нелюдимых закатов», «обречённой осени», «лошадиной тоски», тайна, которая дает отрешиться от повседневности и не позволяет легко забыть эти волшебные строки.

 

 

… Звонок. Молодой человек протягивает мне две книжки. «Это Вам от Коротко».

Я благодарно принимаю, бегу в дом, чтобы окунуться в эти необыкновенные книги, потрясающе изданные, миниатюрных размеров, которые можно опустить в сумочку и наслаждаться в неминуемые минуты ожиданий. Открываю первую, читаю: «Тамаре Шулаковой от автора и друга, сильной женщине от слабого поэта». «Какая удивительная связь времен, эпох и потрясений, и боль, возникшая, как радость воспоминаний о былом». Спасибо, любимый поэт. Но Вы лукавите, чтобы воспеть «сильную женщину». Самое прекрасное, что Вы знаете себе цену, цену своему Большому таланту, своему Божественному предназначению. Ибо зачем Вы добровольно усадили себя на галеру мучительного поиска счастья одного-единственного, но такого волшебного, такого необходимого Вам Слова.

ещё