Publications

On July 10, 2007, Inna Pushkar passed away
Закончилась Иннина земная жизнь, и началась вечная. Так было угодно Господу Богу, чтобы неотъемлемой частью ее жизни было страдание. И все-таки, была ли Инна счастлива? Безусловно, в своей безумной любви к жизни, к людям и, конечно же, к творчеству. На последнем этапе ее жизни сочинительство музыки стало смыслом и целью ее жизни. Инна Пушкарь родилась во Львове, окончила там музыкальную школу, вместе с родителями переехала в Киев, училась в консерватории. Инна была удивительно светлым человеком и необычайно талантливым композитором. * * * Пальцы – клавиши, пальцы – рассудок, пальцы – боль, что звучит отовсюду. Пальцы – гетто немого восторга, пальцы белого, черного цвета, пальцы – солнечная дорога, пальцы – музыки вечной тревога. Пианист Чеканной монетою солнце. Говоришь, душу греют червонцы. Это лето в накладе, возвращается осень, в косую линейку тетради, дождь за партой, крутит ветер с азартом рулетку, улыбается ночь, приближается сон малолетка. Подворотни дрожат, брюки дудочкой, стоит месяц чудак, ловит звезды волшебною удочкой. Черно-белую жизнь пианист никогда не осудит, он, скорее, любовь обезглавит, забудет, и, вдыхая щемящую грусть тишины подвенечной, выпьет с первым попавшимся встречным. Раздает векселя непогода, об заклад бьется город в тревоге. На стекле слезы прошлого счастья, и растет до небес Триумфальная арка ненастья. Львов I Папа, я стану взрослой? – Да. Когда меня не будет. Папа, отведи меня учиться музыке. – Отведу. Папа, приди в школу послушать, как я играю. – Приду. II Папа, я играю лучше всех. – Я знаю. – Откуда? – От верблюда. Ты смеешься? – Нет. Просто я в тебя верю. III Папа, во мне столько любовей. Я с этим не справлюсь. – Справишься, доченька. Обязательно справишься. Папочка, мне страшно. – Я знаю. Киев I Папа, мы с ним расстались. Я осталась одна. Совсем одна. Папочка, помоги. – Доченька, я далеко, меня давно с тобой нет. Почему я об этом не знаю? – Знаешь. II Папа, я начала сочинять музыку. Только не говори, что ты знаешь. – Не говорю. Ты говори, а я буду молчать и слушать. III Папа, я скучаю за тобой. Почему все так несправедливо? Ко мне пришла болезнь. Она меня уже никогда не отпустит. – Отпустит. И мы будем вместе. Жизнь после жизни <Я тайна> we recorded in Kiev in the studio of the leading arranger and director Vladimir Bebeshko. Inna was worried. But Tamara Gverdtsiteli was in great shape, and the first try everything worked out. Everyone was in a good mood. We joked and did not want to part ways. Inna invited Tamara to record another of our songs, <41st year>, but the Gverdtsiteli’s sound engineer Gverdtsiteli insisted on getting his way, and the recording was rescheduled for the next time. More than a year has passed since then. When Inna died, I called Tamara and told about that. Her first words were: <God, what a horror! .. What a pity!>. When I named the date, Tamara’s reaction was overwhelming: <This is mysticism, fatal, it was on this day in Moscow that I recorded <Я тайна> on television. * * * Хранимый тоской уходящего дня и блефом разбросанных в мире ночей, зачем ты иконою сделал меня под пепельным небом осенних лучей. Я тайна, я крик твоих трепетных рук, я раненный зверь, измученный болью. Из всех на земле восхитительных мук есть только одна, и зовется любовью. Ты в прошлую полночь приди помолись, к рассвету спиною, к закату лицом. На звездную помесь тайком оглянись, зажатый рассудком разлуки в кольцо. И, брошенный ветром на землю творец, истрать свою душу, верни все долги и, если узнаешь, что это конец, свечу в храме сердца на память зажги. P.S. Страсть, сжигающая все и вся на своем пути, вошла в твое сердце с первыми аккордами неосознанной музыки будущего одинокого и всепоглощающего бытия. Мои слова, как грустные солнечные зайчики, порхали небесными мотыльками в твоей осиротевшей душе, и начинала звучать песня, грустная и возвышенная, как твоя исчезнувшая земная жизнь, беспрекословная в своей первоначальной сути. Будь с нами. Сегодня небо твой воздушный замок. Радуйся, пока мы здесь тоскуем о тебе. * * * Не узнанной будь. Дорога что плеть. Кого не вернуть, того не отпеть. Жизнь – зал ожиданья, столпился народ. Весна звездой ранней упала, и вот ты ждешь отправленья в неведомый край, терпеньем, терпеньем себя испытай. По нотной тетради проносится ветер, а птицы щебечут, как малые дети. На всех остановках прощальные взгляды. Ты Божьей коровкой лети за наградой. Alexander Korotko
More